Блог

Коротко о неврозах

Влияние невроза на мышление и воображение

Мышление и воображениеКачественные расстройства мышления не являются специфичными для невротических расстройств. Ассоциативный процесс остается, в целом, логически выверенным. При невротической депрессии отмечается замедление мышления; при ананкастических невротических проявлениях появляются обсессии — навязчивые мысли, воспоминания.

Интерес представляют исследования, указывающие на тот факт, что, «если эмоциональные реакции невротика являются беспорядочными, внутренне противоречивыми или неуместными по отношению к условиям объективной действительности, то это означает только то, что его оценка и понимание этой действительности по существу неправильны» (Фурст Дж.Б., 1957). Среди невротиков преобладают люди с так называемыми фиксированными абсолютами. Л. Бинсвангер, предложивший этот термин, видел в невротике человека, который в силу особенностей своего мышления с трудом анализирует происходящие в его жизни события, не может критично и даже иронично подойти к своим слабостям. «У невротика узок горизонт видения», — считает Л. Бинсвангер. То есть его понимание и осмысление жизненных ситуаций носит специфический характер. У него оказывается нарушенным «пространственное зрение».

Одной из отличительных особенностей «потенциального невротика» является стиль его мышления, носящий оттенок догматичности. Жизнь такого человека строго ранжирована, регламентирована. В ней оценен вес и значимость возможных событий, многое из происходящего не имеет оттенков и строится на контрасте — либо черное, либо белое. Способствует тому масса фиксированных абсолютов — идеалов, догм, табу, эталонов, вера в которые истова и непоколебима.

Большинству людей с невротическими расстройствами присуща ригидность мыслительных процессов, неспособность идти на компромиссы, использовать гибкость мышления. Известно, что к неврозам предрасположены люди, несклонные к гибкости, в некотором смысле упрямые, трудно переключающиеся с одного на другое, не желающие соотносить вынужденные обстоятельства со своими принципами.

Приведем пример: пациентка Г. — женщина 46 лет. Неврозом она заболела после того как поссорилась с дочерью. Ссора же возникла, как считала пациентка, по вине дочери. Житейская ситуация, в которую та попала, достаточно узнаваема. Поводом (не причиной), послужил тот факт, что незамужняя дочь отказалась прерывать первую, незапланированную беременность и родила ребенка. Реакция матери была категоричной: «Жить вместе с человеком, который не посчитался с мнением матери, хотя оно было известно давно и считалось абсолютным, не буду ни при каких обстоятельствах — пусть даже принесет извинения». Предыстория же была такова. Семейная жизнь Г. сложилась не так, как ей хотелось. Дочь она воспитывала одна, отказавшись от «услуг пьяницы-отца», с которым по собственной инициативе развелась, когда дочь пошла в ясли. Женщина пыталась воспитать дочь так, чтобы та избежала ее «участи». Воспитывая повзрослевшую дочь, она старалась ей внушить, что замуж можно выходить лишь за любимого человека, а не по увлечению или страсти. В день совершеннолетия у них состоялся с ней об этом обстоятельный и откровенный разговор. Они немного повздорили. Тогда мать ультимативно сказала дочери о том, что если та родит ребенка будучи незамужней, то «пусть сама и воспитывает его» и не рассчитывает на нее. Так и произошло. Заболевание, возникшее и длившееся к моменту обращения к врачу полтора года, заключалось в обычных для невроза симптомах — бессоннице, плохом настроении, плаксивости, раздражительности и пр. Усугублялось все еще и тем, что дочь в ответ на реакцию матери не разрешила той видеться с внучкой, уехала жить в другой город. На беседе с врачом Г. соглашалась, что стоит лишь ей простить дочь, разрешить той вернуться — и исчезнет вся болезнь. «Но я не могу пойти против своих принципов. В противном случае я перестану уважать себя», — говорила она.

«Фиксированным абсолютом» у Г. выступало стойкое представление о «нормальной — как у всех людей — жизни», определявшее все ее поведение. Ведь, казалось бы, проще не мучиться разлукой с любимой дочерью и внучкой, «переступить через себя», пойти на компромисс и не только излечиться от невроза, но и наладить добрые семейные отношения, а значит, приобрести и душевное спокойствие. Этого Г. и недоставало. Именно догматизм мышления, сформировавшийся, видимо, в связи с несложившейся личной жизнью, создал благоприятную почву для невроза, задолго до него превратив человека в «потенциального невротика».

Подобные «фиксированные абсолюты» могут быть различны по сути, а их количество у одного человека — колебаться от единицы до десятков. Несправедливо абсолютизированными могут оказаться семейные, производственные отношения, дружба, любовь и многое другое. Труднее назвать, что не подвержено абсолютизации.

Исследователями обнаружены типичные изменения понимания и толкования личностных качеств и эмоционально значимых стимулов пациентами с невротическими расстройствами в сравнении с больными шизофренией, наркозависимыми и психически здоровыми. Оказалось, что в импликационной семе «ревности» у лиц с невротическими расстройствами преобладает импликационал «ревность — проявление любви», тогда как у больных шизофренией «ревность — отсутствие уверенности в себе, комплекс неполноценности», а у наркозависимых «ревность — желание контролировать партнера». Невротики отмечают, что «зависть — это обида для более успешных людей». Наиболее интересно понимание пациентами с неврозами «любви». Для них это в первую очередь «боль, терпение, страдание», что отличается от понимания психически здоровыми («любовь — взаимопонимание, способность существовать с другим человеком, его точкой зрения, поступками; приватное волнение, восторг, радость, наслаждение»).

Источник: Менделевич В.Д. Патопсихология невротических расстройствMyshlenie